Чёлка – Геннадий Михлин

Она стучала по клавишам долго,
потом брала и снова ставила папки на полку.
 

Папки толстые, в них будто романы,
А мне эти папки вообще – «по барабану».

Ничего не мог сделать с собою,

интересно было совсем другое.

Я сидел и видел только,

как на лоб ей сползала пушистая чёлка.

А она упорно, усердно, как пчёлка,

убирала со лба своего эту чёлку.

А чёлка тоже была как пчёлка,

и тоже упорно, усердно спадала ей на чело.

И вот с этой её чёлки

у меня все и началось.

Я заболел душой за неё и за её чёлку.

Как они играли друг с другом,

словно котенок с котенком!

Я наблюдал за этим долго,

как она играла со своею чёлкой.

Иногда она сдувала эту чёлку,

губу нижнюю выдвигая никчемно…

Все бесполезно, не получалось ничего:

Чёлка снова сваливалась ей на чело.

Я наблюдал за этим долго,

как она играла со своею чёлкой.

Наконец, она перестала сдувать свою чёлку,

пальчиком закладывая её за ухо только.

Но чёлка задерживалась там не долго.

Вздрагивало ухо, и спадала чёлка.

Вздрагивало мое сердце:

некуда деться!

Чёлка была лишней,

и по цвету никудышной – рыже-золотистой.

Несмотря на резвость –

полная бесполезность и неуместность, и нелепость.

Меня мучила эта спадающая чёлка.

Подарить бы заколку, да нету у меня заколки.

Я пожалел:

– Сударыня, разрешите, я отрежу Вам чёлку,

у меня не заржавеет, это не долго.

Видите, у меня борода,

она была у меня не всегда.

Я умею брить, где надо, и подрезать чёлку…

И вздрогнула её прическа вместе с чёлкой,

вместе с головой на шее тонкой.

И вздрогнули толстые папки на полке.

И вздрогнуло отделение полиции,

чем, не следовало бы гордиться мне.

Она взглянула сурово, с укором:

Прочитайте и подпишитесь вот тут, под протоколом.

– Сударыня, Вы чего?

– Ничего. А Вы чего? 

– И я ничего того. 

– То-то же! Уведите, сержант, заключенного.